Kass2010
boosty
Загадочная ёлка
🕑 Added 2024-12-04 23:46:41 +0000 UTC
Каждый год в середине декабря в Большом зале устанавливались двенадцать великолепных рождественских ёлок. Их выбирал и срубал в Запретном лесу сам Хагрид. Он всегда тщательно подходил к этой задаче, выбирая самые пышные и высокие деревья, чтобы они могли украсить главный зал замка. В этом году ему удалось найти особенно красивые деревья.
В Большом зале царила настоящая рождественская сказка. Высоченные ёлки, достигающие почти потолка, были украшены магическими свечами, которые парили в воздухе и мягко освещали всё вокруг. Гирлянды из золотых и серебряных лент переливались, как настоящие звёзды. Игрушки — огромные стеклянные шары, сверкающие снежинки и миниатюрные модели метёл — медленно вращались на ветках.
Профессор Макгонагалл, с лёгкой улыбкой на лице, следила за тем, чтобы украшения висели идеально, в то время как профессор Снейп, время от времени закатывал глаза и отпускал язвительные комментарии, вроде: «Ах, конечно, ещё больше игрушек и блёсток. Как будто в этом замке еще недостаточно хаоса», или «Метлы на ёлках? Как оригинально. Давайте добавим взрывающиеся котлы с зельями. Завершим этот шедевр».
Оставшиеся ученики, которых было всего двенадцать, сидели за общим обеденным столом и вели разговоры на разные темы. Кто-то с нетерпением ждал праздничного ужина, кто-то рассказывал истории о том, как празднуют Рождество в их семьях. Профессор Флитвик, размахивая своей крошечной палочкой, создал над ученическим столом миниатюрные фейерверки, из которых во все стороны разлетались разноцветные снежинки и исчезали в воздухе, вызывая восторг у учеников, а профессор Спраут принесла несколько цветущих омел из теплиц, чтобы дополнить украшение зала.
Но среди всего этого шума и радости была одна фигура, которая оставалась в стороне от всеобщих веселья и приготовлений к празднику. Библиотекарь Хогвартса, Ирма Пинс, как всегда, проводила предпраздничное время в библиотеке. Для неё Рождество означало только лишний беспорядок: дети, в предвкушении праздника были черезчур рассеяны и оставляли на столах книги, забывая возвращать их на полки; из-за двери постоянно доносился шум, нарушающий привычную тишину царства знаний.
В библиотеке Хогвартса всегда было тихо, а сейчас еще и почти безлюдно. Длинные ряды книжных стеллажей, уходящие по потолок дремали под мягким светом магических ламп. Сводчатые окна, покрытые морозными узорами, добавляли ощущение уюта и оторванности от внешнего мира. Но мадам Пинс не замечала этой красоты. Она была сосредоточена на своём привычном деле, ежедневном ритуале, проходившем всегда, не важно, праздник был, или обычный день, — проверке книг на повреждения. Её тонкие пальцы осторожно касались страниц, обложки, корешка, а строгий взгляд искал даже малейшие следы чернильных пятен, загнутых или порванных уголков.
Ирма редко покидала библиотеку, даже в такие дни, когда весь замок был охвачен духом Рождества. Она предпочитала порядок и книги, а не шумные праздники. Даже приглашения профессоров присоединиться к ужину в Большом зале она неизменно отвергала. «Кто-то должен следить за библиотекой», — сухо отвечала она на расспросы профессора Макгонагалл, которая искренне пыталась вовлечь её в общую атмосферу праздника.
Но в этот год в воздухе витало что-то особенное. Магия Рождества, казалось, проникла в каждый уголок Хогвартса, и даже библиотека не осталась в стороне. Ирма, оставаясь верной своему строгому распорядку, не могла предположить, что совсем скоро её привычная жизнь изменится.
***
В канун Рождества, после обеда мадам Пинс, как обычно, направилась в библиотеку. Её шаги были чёткими и уверенными, а осанка привычно строгой. Ирма давно считала библиотеку своим личным царством знаний и порядка, и она делала всё, чтобы поддерживать в этом месте привычный уклад.
Открыв тяжёлую дубовую дверь, библиотекарь вдохнула любимый запах старых книг и пергамента. Всё было на своих местах. Ирма бросила взгляд по сторонам, проверяя, не оставил ли кто-то из студентов книг на столах, но всё выглядело безупречно. Она уже было собралась пройти к своему рабочему месту, но внезапно остановилась.
Среди книжных стеллажей стояла ёлка.
Мадам Пинс замерла, глядя на это неожиданное зрелище. Красиво украшенная, стройная ёлка. Её ветви были густыми и зелёными. На них висели не просто традиционные украшения, но нечто необычное. Среди привычных разноцветных шаров и сосулек на ветках висели какие-то колдографии, но больше всего её поразили магические шары, которые мягко светились голубоватым светом. Внутри них переливались тонкие нити. Кто-то, возможно, заключил в эти шары фрагменты чьих-то воспоминаний.
— Что за нелепость? — пробормотала библиотекарь, оглядывая ёлку с настороженностью.
Мадам Пинс медленно обошла дерево, тщательно его разглядывая. Но не нашла ничего, что указывало бы на того, кто мог бы принести и поставить здесь эту загадочную ёлку.
Ирма нахмурилась.
— Это наверняка проделки студентов, — сказала она вслух, убеждая саму себя. — Наверняка эти дети решили, что могут устраивать свои шутки даже здесь, в библиотеке!
Однако никаких доказательств этой теории не было. Ни единого клочка пергамента, ни забытой сумки или шарфа, которые могли бы принадлежать виновнику. Загадка!
Ирма обошла ёлку ещё раз. Она была потрясающе красива, и, чего уж скрывать, а необычные украшения вызывали у неё любопытство. Один из светящихся шаров просто манил подойти, снять его с ветви и взять в руку.
— Что ты хочешь от меня? — прошептала мадам Пинс, почувствовав лёгкий холодок.
Тут же она одёрнула себя. Нет, она не позволит себе увлечься этими странными украшениями. Это библиотека, и здесь не место для подобных вещей.
— Пусть ёлка останется здесь, — наконец решила она, поправляя прическу, которая и так была идеальной. — Я разберусь с ней завтра.
Ирма бросила ещё один взгляд на ёлку, прежде чем направиться к своему рабочему столу. Но, садясь за проверку книг, библиотекарь никак не могла избавиться от чувства, что эта ёлка появилась здесь не случайно. Почему она появилось именно здесь, в её библиотеке? Чьи воспоминания находятся в прозрачных шарах? О ком, и о чем они?
Мадам Пинс, тряхнула головой, пытаясь сбросить все эти ненужные мысли.
— Завтра, — повторила она себе. — Завтра я всё выясню.
Но ничего не помогало. Ирма не смогла перестать думать об этой загадочной ёлке, которая, казалось, дышала магией и была полна тайн. Мадам Пинс сидела за своим рабочим столом, но не могла сосредоточиться на привычных действиях, неожиданно они показались ей невыносимо скучными. Всё её внимание неизменно возвращалось к загадочной ёлке, что стояла среди стеллажей, а шары с воспоминаниями манили. Особенно один из них. Спустя несколько минут она не выдержала.
— Я просто посмотрю, — пробормотала она себе под нос, поднимаясь со стула. — Мне нужно убедиться, что это всего лишь рождественская шутка.
Ирма медленно подошла к ёлке, её шаги эхом раздавались в пустой библиотеке. Она остановилась перед деревом и протянула руку к тому самому шару, который больше всего привлекал её внимание. Её пальцы осторожно коснулись холодной, гладкой поверхности, и она сняла шар с ветви. Мгновение она просто держала его в руках, разглядывая загадочные переливы голубых нитей внутри. Затем реальность вокруг неё начала растворяться. Тусклый свет библиотеки померк, исчезли стеллажи и уютная тишина. Вместо этого пространство вокруг заполнил яркий свет и звонкий смех. Ирма замерла, ошеломлённая, когда перед её глазами развернулась сцена, знакомая, но давно позабытая.
Волшебница стояла во дворе Хогвартса, покрытом хрустящим снегом. Воздух был морозным, но напоённым радостью. Вокруг неё бегали дети в мантиях, бросая друг в друга снежки. И среди них она увидела… саму себя.
Это была она, Ирма Пинс, маленькая девочка, первокурсница, с розовыми от холода щеками и блестящими от восторга глазами. Она смеялась, её голос звенел, как колокольчик, пока она играла в снежки вместе с другими учениками.
— Это невозможно… — прошептала Ирма, потрясённая.
Она обернулась и увидела Хогвартс, украшенный к Рождеству. В каждом окне горел тёплый свет, а из дверей замка тянуло запахом запах хвои и пряников. Это было её первое Рождество в Хогвартсе. Она тогда была полной жизни, окрылённой, окружённой теплом и дружбой.
— Как давно это было… — тихо проговорила мадам Пинс и голос её задрожал.
Она смотрела, как её детская версия, смеясь, веселилась с друзьями. Она вспомнила их всех. Они бегали по снегу, догоняя друг друга, а потом падали, хохоча, прямо в сугробы. Ирма почувствовала, как её губы невольно растянулись в улыбке. Это было так давно, но ощущение тепла, радости, беззаботности было таким реальным, вот только… Только её сердце сжалось от тоски.
Волшебница вдруг осознала, что Мерлин знает когда перестала испытывать такие чувства. Мадам Пинс не могла отвести взгляд от своей юной версии, полной жизни и надежд. Слёзы навернулись на глаза, но она быстро смахнула их, как будто боялась, что кто-то увидит её в таком состоянии.
Внезапно мир вокруг начал тускнеть. Смех детей затих, образы поблекли. Ирма почувствовала, как вернулась реальность. Через мгновение она снова стояла в своей библиотеке, сжимая в руке магический шар.
Волшебница медленно опустила руку, её взгляд был прикован к ёлке. Брать новый шар не очень хотелось. Мадам Пинс думала, что знает, каким будет следующее воспоминание, но противиться магическому притяжению не могла. Второй шар был чуть меньше первого и опять светился ярче других. Волшебница протянула руку и осторожно сняла его с ветки.
Снова погас свет библиотеки, и мир вокруг начал кружиться.
Реальность сменилась, и Ирма снова оказалась в прошлом. В этом воспоминании он была молодой и энергичной, с прелестной лёгкой улыбкой на лице. Это были её первые годы работы в Хогвартсе. Она была увлечена своей работой, по-настоящему влюблена в книги, но её мир пока не ограничивался стенами библиотеки. Ирма сидела за своим рабочим столом, перебирая стопку новых книг, которые только что прибыли. Она слышала, как в библиотеку кто-то зашёл. Подняв взгляд, она встретилась глазами с молодым человеком. Это был Эван Деррик, новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Высокий, с волнистыми тёмными волосами и пронзительными голубыми глазами, он улыбнулся ей с лёгкой неуверенностью, словно смутился, что потревожил её.
— Прошу прощения, мисс Пинс, — сказал он, чуть наклонив голову и протянув ей небольшой пергамент, на котором было что-то написано. — Я ищу вот эту книгу. Думаю, она может быть здесь, но я… Я несколько заблудился в этих бесконечных рядах полок.
Ирма рассмеялась лёгким, искренним смехом.
— Да, профессор Деррик. Библиотека Хогвартса действительно может запутать не только учеников, но и профессоров.
Юная библиотекарша помогла найти искомую книгу. Молодые люди разговорились, и между ними сразу возникла тонкая связь. Они стали часто встречаться — то в библиотеке, то в Большом зале за обедом. Эван был начитанным, любознательным и с уважением относился к её работе. Молодые люди разговаривали о книгах, магии, о своих мечтах. Эван оказался не только умным, но и добрым человеком. Он умел рассмешить Ирму, когда она была слишком серьёзной, и однажды даже помог ей разыскать редкую книгу, которая исчезла из библиотеки.
Со временем их отношения стали ближе, а их связь - крепче. Прогулки по заснеженным дорожкам вокруг Хогвартса, долгие разговоры у камина. В компании Эвана Ирма чувствовала себя счастливой, живой.
Затем воспоминания начали меняться. Лица становились серьёзнее, обстановка — тревожнее. Это было время, когда мир волшебников начал содрогаться от новостей о Геллерте Гриндевальде и его армии. Эван не мог оставаться в стороне. Он был одним из лучших молодых боевых магов, и его призвали в специальную магическую бригаду, которая сражалась против Темного Лорда и его сторонников.
Ирма видела их разговор в тот вечер, когда Деррик сообщил ей, что уходит.
— Это мой долг, Ирма, — сказал Эван, глядя ей прямо в глаза. — Я должен защищать тех, кто не может защитить себя.
— А как же я? — прошептала она, её голос дрожал. — Ты хоть понимаешь, что я чувствую?
Он взял её за руки, посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание.
— Я вернусь, — пообещал он. — Я обязательно вернусь.
И вот снова воспоминание сменилось. Ирма видела себя, сидящей за столом в библиотеке, окружённой книгами, но с пустотой в душе. Эван писал ей письма, которые она перечитывала снова и снова, но с каждым новым письмом в них становилось всё больше тревоги. Потом письма прекратились. И вот, она стоит у окна в своей комнате, глядя, как снег падает на замок. Это был канун Рождества. В дверь постучали, и вошёл директор Диппет. Она сразу поняла, что он принес плохие новости. Её руки задрожали, когда она развернула свиток, протянутый ей. Глаза Ирмы застилали слёзы, пока она читала сухие строки о том, что Эван Деррик погиб в неравном бою.
Это воспоминание было таким ярким, таким болезненным, что мадам Пинс почувствовала, как слёзы и сейчас начали течь по её щекам. Она стояла перед ёлкой, сжимая шар в руке, но не могла отвести от него взгляд.
— Эван… — прошептала она, чувствуя, как её сердце снова сжимается от утраты.
Её руки дрожали, но она не отпускала шар. Эти воспоминания, несмотря на боль, были частью её. Она любила, верила, надеялась, но потеря разбила её, разрушала ту юную счастливую ведьму, оставив на её месте эту строгую, отстранённую даму, которой она стала.
Когда воспоминание начало угасать, Ирма почувствовала себя опустошённой. Она осторожно вернула шар на ветку. Её лицо было мокрым от слёз. Волшебница стояла перед деревом, глядя на него, словно впервые за долгие годы позволила себе чувствовать.
— Я не забыла тебя, Эван, — прошептала она, её голос был едва слышен. — Никогда не забывала.
Мадам Пинс закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Она давно не позволяла себе вспоминать о любви, пусть и давно ею потерянной…
Руки Ирмы дрожали. Два шара — два воспоминания — такие разные и такие сильные эмоции. Она хотела уйти, но что-то внутри неё всё равно заставило потянуться к третьему шару. Волшебница осторожно сняла его с ветки, сжала в ладони, реальность вновь начала меняться, но не слишком сильно.
Ирма так и осталась в своей же библиотеке. Перед ней мелькали образы разных учеников разных лет — от самых младших до старшекурсников — они приходили к ней за советами, за книгами, за помощью. Она помогала всем, порой ворча, не скрывая своей строгости, но ни разу никому не отказала.
А затем появились профессора. Она видела, как Флитвик благодарил её за помощь в поиске редкого фолианта по чарам. Вспомнила, как Помона приносила ей свежие цветы из теплиц, которые Ирма всегда ставила на стол в библиотеке. Даже профессор Снейп, обычно язвительный и холодный, всегда коротко поблагодарил её за помощь с книгами, а в благодарность за фолиант по редким зельям, который она нашла для него в архивах, сварил ей специальное зелье для безопасного удаления чернильных пятен со страниц.
Потом Ирма видела, как ученики подписывают для неё рождественские открытки, а профессора дарят небольшие подарки: коробочка с чаем от Макгонагалл с открыткой, в которой было написано: «Ирма, вы — душа этой библиотеки. Спасибо за всё, что вы делаете»; пряничный домик от Хуч для «строгой, но добрую в душе ведьмы», красивое перо для письма от Флитвика с запиской «от души, за преданность общему делу», эликсир защиты книг от магических повреждений от Снейпа с запиской: «Не применяйте на книгах с тёмными проклятьями». С учетом того, что Северус очень редко кому-то что-то дарил, и почти никогда ничего не писал, это было очень значимо.
Мадам Пинс медленно разжала руку, возвращаясь в реальность.
— Я нужна им, — прошептала она, ощутив, как слёзы текут по щекам.
Но на этот раз это были не слёзы горечи, а слёзы облегчения и радости. Ирма чувствует, как её сердце наполняется теплом и любовью. Она понимает, что жизнь не прошла зря и что она всё ещё может быть счастливой. Библиотекарь обхватила себя руками, словно пыталась удержать тепло, которым наполнилось её сердце, но её взгляд снова остановился на ёлке.
Среди множества колдографий с такими знакомыми лицами учеников и профессоров Хогвартса разных лет, внимание волшебницы привлекла одна колдография. Она была старой, с немного выцветшими краями, на ней Ирма узнала себя. Это был портрет, сделанный в её первые годы работы в библиотеке. Она тогда очень гордилась, что стала частью Хогвартса, мечтала о том, как сделает библиотеку самой лучшей. Под этой колдографией висел еще один магический шар.
Ирма протянула руку и коснулась пальцами его поверхности. В тот миг ёлка ожила. Её ветви засияли золотым светом, наполняя библиотеку мягким, тёплым свечением. Все оставшиеся шары начали плавно слетать с веток и кружить вокруг Ирмы, словно звёзды. Каждый шар показывал мимолетные воспоминания.
Вот ученики сидят за столами, склоняясь над книгами, и слышится шёпот: — Если бы не мадам Пинс, я бы никогда не нашёл эту книгу.
Вот профессор Флитвика, поднимает тост на одном из праздничных ужинов: — За нашу дорогую мадам Пинс, которая знает о книгах больше, чем мы все вместе взятые.
Вот профессор Макгонагалл благодарит за подборку книг по интересующей её теме: — Ирма, вы не представляете, как много вы делаете для нас всех. Спасибо.
Шары продолжали кружиться, показывая сцены благодарности, признания, искреннего уважения. Ученики, профессора, даже приведения замка, — все они, как оказалось, ценили и уважали Ирму. Ведьма стояла посреди этого волшебного света, её сердце наполнялось теплом и любовью.
Когда последний шар, самый яркий, приблизился к ней, он показал образ самой Ирмы, сидящей за своим столом, окружённой книгами. Но в этом образе была не холодность и отчуждённость, а мудрость и забота. Такой её видели многие.
Ирма тихо улыбнулась, аккуратно поймала последний шар и вернула его на ёлку.
— Спасибо, — прошептала она, глядя на дерево. Это «спасибо» было обращено ко всем: к ученикам, к профессорам, к самому Хогвартсу, который стал её домом, где жила её семья.
Ирма посмотрела на часы. До начала праздничного рождественского ужина оставалось всего полчаса.
— Возможно, в этом году стоит отпраздновать Рождество, — сказала она себе тихо, с улыбкой.
И в этот момент, словно в ответ на её слова, в библиотеке раздался мелодичный звон колокольчиков, а огоньки на ёлке засияли ещё ярче.
***
Когда Ирма Пинс впервые за долгие годы вышла из библиотеки, чтобы присоединиться к празднованию Рождества в Большом зале, ученики и преподаватели были очень удивлены её появлением. Удивлены и рады. Профессор Флитвик поинтересовался у волшебницы, чем нынешнее Рождество отличается от всех предыдущих? Но мадам Пинс ничего не ответила, лишь загадочно улыбнулась.
Утром ёлки в библиотеке не оказалось. Она исчезла так же неожиданно, как и появилась, а Ирма не спешила возвращаться к книгам. Они сидела на подоконнике с кружкой горячего шоколада, наблюдая за учениками, играющими в снегу, и тихо улыбалась.
The Canterbury Choir — Oh Christmas Tree.mp3
Comments
Анна49
<div ><div><span class="text">Спасибо за теплую трогательную историю! Мы все кому-то нужны: детям, внукам, родным и близким людям. Пусть у каждого из нас появится в жизни такая елка!🌟🌟🌟</span></div><div></div></div>
Наталья С
<div ><div><span class="text">Спасибо🙏💕</span></div><div></div></div>
