Нкаритош
boosty
47. Альфа и Омега, начало и конец.
🕑 Added 2024-12-04 05:31:25 +0000 UTCСпустя трое суток все закончилось. Победа пришла, враг повержен, унижен и зверски убит. После чего над ним задоминировали и устроили грандиозную пьянку, истощая запасы начальственных продуктов.
Дворец был сокрушен, в том числе и по эвакуационному тоннелю, который не только подорвали, но и сделали себе новый вход во дворец. И вот я смотрю через глаза Ворхесса на прибитого к стене кирками батарианского губернатора, на кровавую баню, устроенную во дворце, трупы и своих и чужих, и думаю, что дальше. Над зданием реет красный флаг, но конец ли это?
Нет, это только начало. Вы взяли власть, молодцы. Еще неделя, ну может месяц отпраздновать. А дальше наступает работа. Вам нужны новые социальные институты, вам нужны те, кто будет заставлять эту систему работать. Не только рабочие, но и чиновники, бюрократия, вооруженные силы и флот. Те, кто будут находить и расправляться с врагами и преступниками и те, кто будет следить за наблюдателями.
Часть этого можно будет получить благодаря советникам Цитадели, так и своими силами, методом проб и ошибок. При этом всегда будут недовольные, оказавшиеся на обочине дележки власти и так и не получившие обещанных благ. Будут те, кто продался КхарШану или просто коррупционер. Будет сам КхарШан, стремящийся вернуть своё. Преступники, некомпетентные, недовольные будут раздирать эту систему годами.
Можно было бы сказать, что эта победа — счастливый конец истории батарианцев, но это только начало. Начало кризисов, конфликтов, гражданских разборок. Литься кровь, убийства, войны будут сотрясать эти территории еще годы, десятилетия.
Финал истории еще далеко и я не знаю, будет ли он счастливым, или их общество расколется и будет поглощено, или умрет в кризисах, чтобы переродиться в нечто иное. Разумеется, и Цитадель, и ККОН, как прямые участники событий, будут иметь агентов влияния и тянуть одеяло на себя. Но это уже совсем другая история. Однажды она наступит, но не в ближайшие месяцы или даже голы. Пока же будет кровь, пот и пыль. Мы будем следить за их успехами. Потому что за соседями нужно присматривать.
Смена приоритета внимания.
Эден Прайм. Планета вне владений людей и точек интереса. И сейчас одержимая в недрах древнего протеанского комплекса вышагивает по огромным темным залам. Точнее не вышагивает, тут километры и километры блоков, ранее наполненных стазисными капсулами, а сейчас просто пустых и темных. Мы едем на грузовом «вепре». Водитель знает дорогу и неплохо тут ориентируется, не особенно разговорчив, что меня устраивает.
— Сектор С, тестовые лаборатории. Подъезжаем, — произнес солдат с эмблемой обычного десантника на плече, рядовой. Ну разумеется, верю.
Я усмехнулась, с улучшенным зрением тьма этих коридоров мне совершенно не мешает. СВР поступили хитро: ближайшие к выходу тоннели выглядят так, словно они пусты, выпотрошены и брошены экспедицией. Следы резки, кромешная тьма, спертый воздух и пустота. Придется пройти весьма далеко правильным маршрутом, чтобы попасть в огромные светлые многоуровневые комплексы лабораторий. Здесь есть и доки для фрегатов, и многочисленные исследовательские комплексы. И хорошая защита от осады, собственный военный контингент и тюрьма для «добровольцев» из числа заключенных.
Есть у СВР такая милая практика, можно подписать договор о участии в экспериментах. Если выжил — свободен. Так написано в договоре. По факту ты слишком много можешь знать, так что дорога эта всегда в один конец, и он вам не понравится.
Лаборатория аномальных материалов, лаборатории артефактов, тестовые зоны, лаборатории аномальных газов и излучений. Здесь, во тьме и тишине стазисных хранилищ Эден Прайм, на глубине сотен метров ведутся очень интересные исследования. Которые мне интересны.
Мы остановились в темном свете внешних ламп, на прицеле турелей. Я встала, и громко произнесла.
— Доброе утро. Пусть сейчас и вечер. Там чисто.
Турели втянулись, и открылась не главная дверь, а незаметная металлическая ниша сбоку, уехав в стену. Выглянувший охранник помахал нам:
— Вечер добрый. Заходите, мы готовы начинать. Вас и ждут, куратор. Опаздываете.
Я спрыгнула на металлический пол, каждый шаг по которому хорошо слышно.
— Прошу прощения, мы были заняты сокрытием площадки артефакта. Я готова, давайте пройдем сканирование и отправимся в тестовую зону.
— Конечно, куратор, — кивнул охранник, — прошу за мной. Правила вы знаете.
Внутри комплекс большой, светлый и собран из типовых отпечатанных на трехмерном принтере панелей. Залы протеанского стазисного комплекса были большими, сотни метров в длину, около сорока в высоту. Так что можно без проблем разместить многоэтажные механизмы. Причем экранирование там такое, что на поверхности никто ничего не поймет и не заметит. Меня интересует два помещения, две тестовые зоны. Немного серо-голубых коридоров, два поста охраны, и мы оказались в разделенной на две части комнате.
В части исследователей, за бронестеклом стоит Ялорай и группа ученых. Я присоединилась к ним. Обменявшись кивками, спросила:
— Как проходит тест?
Профессор, лысый, в очках и белом халате, произнес:
— Очччень хорошо. Мы подключччили к подопытным кристаллическое устройссство, которое передает разные вещи и тестируем их передаччу. Нам удачччно удалось передать через устройссство простые навыки. Ссегодня мы тесстируем передачу восспоминания.
Его ассистент кивнул.
— Да, куратор. Если пройдет удачно, мы передадим реципиенту воспоминания, эмоциональную окраску и навыки.
— Устройство функционально. Примитивно. Но функционально, учитывая ограниченность восприятия вида, — добавила гигантская фигура пришельца.
— Он как всегда, — раздраженно произнес ассистент.
Мне же интересно не это. Кристалл светится, воздух вокруг него вибрирует. Фактически, оказывается воздействие на находящегося в бессознательном состоянии реципиента, заставляя его переживать событие. Не просто смотреть, а именно переживать, ощущая эмоции, запоминая движения, вон, конечности дрожат. Не просто картинка, а полноценная загрузка опыта в мозг.
Первые подопытные процелуру не пережили, устройство, настроенное на протеанина, просто выжигала мозг человеку. С Ялорай удалось выполнить калибровку механизма. Упростить до примитивного человеческого восприятия, как сказал инсектоид. Не забывая глумиться над тем, как ограниченно мы видим мир.
Пока же, я глянула на приборы, все идет нормально. Да, активность мозга куда выше, чем обычно, но пациент не спешит становиться идиотом или ловить инсульт.
— Неплохо, неплохо, — кивнула одержимая, — это какой по счету?
— Двести тринадццатый, — ответил профессор, — мы ожидали, будет сложнее.
Могу понять. До этого люди работали с оцифровкой мозга для создания ИИ, и этот процесс для копируемого смертелен. А тут обратная процедура, а пользователь должен не просто выжить, но и стать умнее. И процесс должен быть безопасным, если мы хотим его использовать. Одним из факторов стал сон, чтобы пользователь лучше воспринимал информацию и не отвлекался.
— Загрузка завершена. Можно будить.
— Присступайте, — согласился профессор.
Введена химия, и пользователь, нужчина в тюремной робе, начал просыпаться.
— Что за память и навык ему имплантировали? — уточнила одержимая, — он не сможет солгать?
Профессор усмехнулся, глядя через одностороннее зеркало на подскочившего с койки «добровольца».
— Не сможет.
Пациент подскочил, и начал бешено оглядываться.
— Их нет? Эти крики, эти твари. Их нет?
Удовлетворенный реакцией, ученый нажал на тумблер. Раздался стрекот зараженных инсектоидов. Мужчина спрятался на кровать, судорожно оглядываясь, увидел динамик, нашарил под кроватью метательный нож и без замаха положил его точно в цель, звук прекратился. Заработал второй динами.
— Нет, нет, они меня не найдут, не услышат! — прошептал мужчина, забиваясь глубже.
Пока ученые в полном восторге записывали результаты, я поинтересовалась у Ялорая:
— Что-то из воспоминаний жатвы?
Инсектоид заскрипел:
— Верно, машина.
С вами все ясно. Знает же, что люди нагрузку чувств и эмоций от осознания уничтожения человечества переносят плохо, скажем так. Это не просто изображение, пользователь буквально переживает события, чувствует, как умирают все вокруг, ощущает вкусы и запахи.
Я точно знаю, что командование тестирует и иные применения технологии, кроме обучения. И как инструмент пыток (не слишком удачно, нужно постоянно контролировать, чтобы объект не сошел с ума), и для попыток переписать личность на заранее записанный шаблон (вот тут все упирается в то, что мозг получает серьезный урон от такой перезаписи, и цель долго не живет). Но ученые СВР — ребята упорные, и уже пытаются решить проблему с помощью имплантов. Это дело будущего.
Меня же интересует другая лаборатория. В ней четыре излучателя с помощью системы линз ведут голубой лазер к массивному экспериментальному орудию. Массивной лучевой пушке, прототип человеческого энергооружия. Ученая и одержимая расположились у терминала за защитным экраном.
— В этот раз вы привезли нам новые радиаторы, куратор.
Одержимая кивнула.
— От контакта с радиатором уже двое получили обморожения.
Женщина вздохнула.
— Я не слышала об этом. Кто на этот раз?
— Грузчики, — легко ответила моя кукла, — один умник решил, что инструкции нужны не для того, чтобы их читать. Пальцы промерзли до кости, он еще и сломал лед. Ну, будет покупать протез за свои.
Ученая, блондинка за сорок в костюме и очках дополненной реальности, тихо выругалась.
— Отвратительная некомпетентность. На что они надеялись с таким подходом?
Вот и я не знаю. Радиатор охлаждает тестовую камеру объемом двенадцать кубометров с плюс двадцати до минус двадцати за две минуты. Рука рабочего, находясь в прямом контакте с материалом, замерзла очень быстро. А так как это следствие его тупости, это не страховой случай. Думать надо, в лаборатории работаешь.
— Техническая зона — тестовой. Можете начинать.
Отлично. Мы обе посмотрели вниз, где в длинном стометровом тоннеле стоял излучатель, а в конце тоннеля пластины из разных материалов. Гранит, бетон, сталь, Титан-А. Получив моё разрешение пальцы женщзины забегали по клавиатуре.
— Генераторы в норме, излучение стабильно, перегрева нет. Линзы… в норме. Запускаю излучатели. Есть.
От генераторов к орудию ударили голубые лучи, сфокусированные в единый лазер. И от орудия вдаль направился уже более плотный ярко-синий луч.
— Первая фаза завершена, куратор. Стандартная линза, наблюдаем перегрев.
— Вижу, охлаждение неравномерно, внутренняя часть остывает медленнее. Начинайте, это тоже часть теста.
Женщина кивнула, включила поляризацию очков и нажала на большую красную кнопку. Орудие натужно загудело, а затем с шипением по лазеру пронеслась голубая точка и с яркой вспышкой ударила в гранитный блок.
— Есть попадание.
Я кивнула. В гранитном кубе появилась оплавленная дыра примерно полутораметрового диаметра.
— Давайте, второй залп. Линза цела?
Женщина посмотрела на показания.
— Перегрев внутренней поверхности, десять секунд на остывание.
После остывания прошел еще один выстрел. И еще. На четвертый линза начала трескаться и взорвалась. Ученая покачала головой.
— Вот так всегда. Сам по себе лазер еще выдерживает. А вот при передаче по лучу сгустка, нарушает структуру.
А сгусток это важно. Он резко повышает урон и при правильной настройке может дестабилизировать плазменные торпеды. По сути это передача по лазерному лучу как по направляющей энергии — это путь к созданию более стабильного лучевого оружия для атмосферной техники. Вот только линзы плавятся. И радиаторы на технику нужны компактные, но мощные. Установить энергосистему, как на корабль, мы не можем.
— Монтируйте вторую линзу. Посмотрим, что сможет она.
Ученая отдала команду и поинтересовалась.
— Как думаете, получится?
Я только руками развела.
— В теории да. На практике, мы еще не тестировали этот материал при таких нагрузках. Как он поведет себя в таких условиях, мы просто не знаем.
Теперь женщина смотрит на новую линзу с интересом. Сегментированная, сложная комбинация из линз и систем охлаждения. Вытянутый механизм, но основанный на многомерных материалах, что должно обеспечить куда лучшее поглощение излишков энергии.
— Монтаж завершен. Мы готовы.
Замена заняла около часа, за это время и блок успел остыть. и рабочие заменили и его. Мы же успели заполнить несколько документов на списание уничтоженного во время тестов оборудовани.
— Руководство будет недовольно, куратор. Если этот образец не сработает.
Я только отмахнулась.
— Это очень чистый образец.
— Которому не гарантирована стабильность. Вы сами сказали, что не знаете всех свойств материала.
— Поэтому мы здесь, — напомнила одержимая, — наши материаловеды создают новые материалы, а здесь, в лаборатории аномальных материалов, вы превращаете их в новое оборудование.
— Оружие, — поправила женщина, — превращаем в оружие.
Одержимая фыркнула.
— Ошибаетесь. Оружие может получиться, а может и нет. А вот мощные радиаторы пригодятся во множестве самых разных сфер. Это уже происходит. ККОН не ангелы, не спорю. Но даже им приходится принимать во внимание преимущества массового производства. Многие гражданские технологии начинали как военные.
Женщина вздохнула.
— Госпожа куратор, мне это известно и без лекций по истории. Как и то, что мы собираем здесь орудие. Мы готовы, кстати.
И этот тест пошел куда бодрее. Сложная линза с элементами охлаждения из многомерного металла одиночные залпы успешно выдержала. Одержимая оскалилась.
— Вот, как это работает. А теперь давайте беглый огонь, — гранитный блок пробит навылет и более мишенью работать не может, — а в качестве цели титановая пластина.
Женщина кивнула.
— Выстрелы каждые пять секунд. При нормально работе снижу до четырех.
Орудие сместилось, наводясь на линзу. Выстрел. Выстрел. Выстрел.
— Есть перегрев, но не критично. Можем продолжать.
— Действуйте, — кивнула я.
Выстрел. Выстрел, выстрел… После двух минут непрерывного огня сгустками энергии линза начала получать повреждения.
— Тц, неплохо, но и не хорошо… задумчиво произнесла ученая. Нужно больше тестов. Снизить плотность огня, попробовать чередовать линзы, может получится снизить нагрузку, расплавление линзы — проблема.
Я кивнула.
— Согласна. Нужно больше тестов. Но мы на верном пути.
Смена приоритета внимания.
Наш отряд вернулся с визитом на Кахье. Цель задания — утопить плавучий город, который кови используют как базу.
— Этот уверен, что постройка стабильна. Плавучие города ханаров надежны и герметичны.
Ноубл-1 спокойно подождал, пока ханар договорит, уже знаком с особенностью расы за эти недели, и ответил:
— Разрушить можно что угодно, главное, правильно приложить силу и побольше взрывчатки.
Стоящая у стены Тела Вазир бросила:
— Значит, надо подорвать местное отделение ковенанта? Что-то мне подсказывает, что они будут его охранять.
Аватара кивнула.
— И охранять, и зенитных орудий вокруг поставили. После того, как мы угнали их корабль и устроили веселье на Рохане, контроль стал жестче. НО! Они не знают одну маленькую деталь.
— И какую жее, подруга, м? — подыгрывая, с пошловатой улыбкой спросила азари.
Последняя ну слишком навязчива. С тех пор, как мы начали перевозку лагеря в менее известное кови место, Тела Вазир от человеческой части отряда не отлипает. И если от Спартанцев она отстала быстро, видимо не смогла на них влиять, да и ребята броню не снимают. А значит феромонный след, который азари оставляют, на них не подействует.
Но кроме Спартанцев есть еще аватара и люди. Аватаре буквально наплевать, а вот за людьми нужно присматривать.
Я широко улыбнулась, на грани улыбки и оскала:
— Геты. Когда мы улетали, геты оставили прямое подключение к системам ханаров.
Тела хихикнула, подходя ближе.
— Коварно, мне нравится. А значит, у нас есть доступ к их системам безопасности?
Я сделала жест рукой «примерно».
— Только к ханарской части. Но факт в том, что для установки новых систем постройку нужно частично разбирать. Кови просто не имели возможности это сделать, и вентиляции контролируются именно через ханарскую сеть.
Азари сделала еще один шаг ближе и мечтательно закатила глаза.
— Восхитительная сила, воин. Сила, хитрость, ярость. И три прекрасных хвоста. Мне нравится. А еще здоровый цинизм и полное пренебрежение к тем, кто не является целью.
Аватара на этот раз оскалилась полноценно.
— Тела-Тела-Тела… Давай оставим всё это на после операции, ладно?
— Конечно, — широко улыбнулась та и тут же стала серьезной, — так какой план?
Слово взял дрелл, бело-красная чешуя, суля по шелушению и складкам, немолод.
— Система защиты наших городов разработана дреллами, в том числе против дреллов. Потому ковенанту так легко удалось нас ловить. Теперь, когда система защиты под контролем, будет проще.
Я возразила:
— Не под контролем. Но мы можем создавать в линии обороны… назовем это дырами. Так, минутку.
Я отвлеклась на новые приказы от вице-адмирала. Команир Ноубл тут же подобрался.
— Приказы командования?
Я кивнула.
— Нам нужна команда на саларианский мир Эринле. Волшебное слово — бегом. Нужны добровольцы. Выполнение задания на Кахье, думаю с этим справится и госпожа Спектр.
Тела сделала шаг вперед:
— Я могла бы вам помочь, Ночь, — о, еще одно имя, — как Спектр Цитадели, я буду иметь высокий доступ во многие места, куда вам так просто ходу нет.
— Тогда кто займется заданием? — уточнил дрелл.
Турианец, тоже из числа сил Цитадели, и до этого внимательно и молча нас слушавший, встал с ящика, на котором сидел.
— Я и мой отряд. Если нам обеспечат должную поддержку.
Мы с Ноубл-1 переглянулись.
— Обеспечим. Но планы нужно корректировать. Приступим, время не ждет…
